Глава пятнадцатая

Социальное поведение

2. Иерархичность ролевых отношений


...

А. Психический механизм

Если в основе социальных отношений лежит принцип иерархии и если этот принцип реализуется через отношения «власти», то и социальные отношения можно понять тоже только через раскрытие сущности «власти». Впрочем, необходимо оговориться: «власть» в данном контексте не следует понимать как формальный институт. М. Фуко своими исследованиями сумел преодолеть традиционное понимание власти. С одной стороны, конкретные номинальные властные институты всех видов и мастей представляют собой, по мнению М. Фуко, лишь формальное овеществление сложных социальных и психологических отношений, а с другой стороны, власть – это отношение между любыми двумя точками социального и психологического контекста. М. Фуко отмечает также, что власть «производит себя в каждое мгновение в любой точке», что выводит за пределы общих оценок и утверждает власть – даже перманентную имманацию власти – в непосредственном существовании каждого конкретного человека899.

Мнение родителей, авторитет ученых, безусловное принятие индивидом ряда социальных норм, отношения в супружеской паре и сексуальных партнеров – все это и многое другое представляет собой «игру власти», отношений «верха» и «низа». И тот факт, что эти «странные игры» происходят в каждое мгновение, свидетельствует о том, что каждый человек ежесекундно находится в континууме отношений власти, как насекомое, попавшее в паутину; впрочем, в этом сравнении каждый человек еще и паук, плетущий эту сеть.

Вместе с тем власть всегда сексуальна, однако сексуальность в играх власти отнюдь не всегда непосредственно сексуальна, скорее это отношения «верха» и «низа», принципа иерархии. Признанным авторитетом в разрешении этого противоречия традиционно и в определенной мере заслуженно является А. Адлер. Психоаналитики упрекают А. Адлера за отказ от биологического принципа и соскальзывание, смещение в область «социальной философии»900. Действительно, А. Адлер «перепрофилировал» сексуальность из биологического явления в символ социальных отношений и выдвинул иерархический принцип в его чистом виде на первое место, оттеснив тем самым на второй план как сексуальность, так и собственно полоролевые отношения[488]901.

А. Адлер полагал, что в нашей культуре сила ассоциируется с мужским, а слабость – с женским. Поэтому каждый, кто чувствует свою слабость – вне зависимости от сферы, в которой эта слабость проявляется, – символически выполняет женскую функцию и пытается ее преодолеть с помощью мужской стратегии. Эту последнюю А. Адлер и назвал «мужским протестом»[489]902. «Чувство неполноценности и его следствия, – пишет А. Адлер, – идентифицируются с ощущением женственности, которое компенсаторно включает защиту в психической надстройке, чтобы удержаться в мужской роли, и смысл невроза часто скрыт в двух основных мыслях-антагонистах: я женщина (или как женщина), а хочу быть мужчиной»903. Иными словами, человек пытается преодолеть свою неполноценность (чувство, «комплекс» неполноценности), которая или символизируется как женское, или отождествляется с ним, или проявляется попыткой захватить «власть», то есть занять позицию «верха», которая, в свою очередь, или символизируется как мужское, или отождествляется с ним, или проявляется таким образом.

В результате этой невротической стратегии оба пола, подчас не осознавая того, а подчас действуя себе же во вред, невротично стремятся к мужскому идеалу, к мужской роли[490]904. «Тот факт, что в мужском протесте невротика, – пишет А. Адлер, – скрыта исходная компенсирующая воля к власти – которая даже переоценивает ощущения и может превратить удовольствие в неудовольствие, – объясняется теми нередкими случаями, когда прямолинейная попытка вести себя по-мужски наталкивается на значительное сопротивление, и приходится пользоваться окольным путем: роль женщины ценится выше, усиливаются пассивные свойства, всплывают мазохистские, пассивно гомосексуальные влечения, с помощью которых пациент надеется приобрести власть над мужчинами и женщинами, короче говоря: мужской протест пользуется женскими средствами”»905. Иными словами, отношения «власти» далеко не всегда имеют вид попытки непосредственного подчинения одного человека другому («мужской протест мужскими же средствами»), но зачастую подобное подчинение обеспечивается исподволь, например ограничением свободы другого или его статуса своей «болезнью», своей «слабостью» (ранимостью, нерешительностью и т. д.), которую он – другой – должен (вынужден, принужден) защищать, оберегать и т. п. («мужской протест женскими средствами»).

Таким образом, социальные отношения представляют собой весьма сложно организованную структуру. Во-первых, они построены согласно принципу иерархии, то есть отношений «верха» и «низа», но это уже отношения «власти», то есть здесь мы имеем дело с причудливым сочетанием инстинктов самосохранения отдельной особи и группы. Во-вторых, отношения «верха» и «низа» по ряду причин имеют, если так можно выразиться, не только сексуальную природу, но и сексуальную «коннотацию», то есть, основанные отчасти на инстинкте самосохранения вида, они в результате интропсихических трансформаций обретают и соответствующие этому инстинкту формы. Если же вернуться теперь к терминологии КМ СПП, то следует заключить, что социальные отношения порождены «схемой» (тенденция выживания, «целокупный инстинкт самосохранения») и нашли свое отражение в «картине» (аберрации «картины» в тематиках «власти» и «сексуальности»), благодаря чему обеспечили «схеме» дополнительные «выходы» для сексуальных влечений и иерархических отношений («борьба самолюбий» и т. п.).

Все это смешение влечений, находящих себя в социальном поведении человека, и составляет серьезную проблему, которая нуждается в своем психотерапевтическом разрешении. Иными словами, в процессе психотерапии перед специалистом стоит задача разведения различных влечений по соответствующим содержательным «зонам» с приведением всех их в состояние наибольшей адекватности фактической данности.

Пациент, движимый тенденцией выживания (инстинкты самосохранения отдельной особи, группы и вида), испытывает потребность в социальных отношениях; с другой стороны, наличествующие уже социальные отношения используются им для решения задач, стоящих перед инстинктами самосохранения отдельной особи, группы и вида. Иными словами, в социальных отношениях он пытается занять, условно говоря, «иждивенческую» позицию, то есть обеспечить своим социальным окружением чувство защищенности, имея возможность опираться на других, рассчитывать на других, вменять другим в обязанность принимать удобные ему решения и нести за них ответственность. Однако данная «иждивенческая» позиция ассоциируется с позицией «низа», что входит в противоречие с иерархическим принципом, который требует от индивида занять позицию «верха», что обеспечило бы ему свободу, «право» и т. п.

Кроме того, здесь включается в действие инстинкт самосохранения вида, где для современного человека безусловно желательной («схема») является позиция «низа» с ее пассивностью (желанием принимать, а не давать), удовольствием-наслаждением (желанием испытывать, а не действовать) и т. п.906 Однако для «картины» позиция «низа» оказывается неприемлемой, к тому же социальные отношения через различные аберрации «картины» используются для того, чтобы занять доминантную позицию в сексуальных отношениях (попытки самоутвердиться, не чувствовать себя зависимым, отвечать идеалам общества, выстроенного на «мужском принципе» доминирования и т. п.), что рождает противоречие между фактической потребностью («схема») и производимыми действиями, обусловленными аберрациями «картины».

Таким образом, возникает множество порочных кругов, где сексуальность, по сути, обслуживает иерархический принцип, а также инстинкт самосохранения отдельной особи (где последнее распространяется не только на «физическое» выживание, но и на «социальное», то есть поддержание статуса, положения, «лица» и т. п.). С другой стороны, собственно сексуальность оказывается блокированной, переориентированной, выполняет социальные, а не собственно сексуальные функции, что вызывает у пациента чувство неудовлетворенности, внутренний дискомфорт и т. п. В этих условиях дезадаптация становится неизбежной, однако она далеко не всегда очевидна, поскольку сексуальные отношения могут и наличествовать и даже приносить определенное удовлетворение; но, выполняя социальную функцию, они отклонены от своей собственной цели (что не всегда просто верифицировать), а потому не реализованы в должной мере и должным образом.

Психология bookap

Иными словами, и позиция «верха», и позиция «низа» из-за смешения целей и каждая по-своему оказываются неудобными, эмоционально тягостными, определяются по формуле «хорошо там, где нас нет». По сути дела, невротический симптом (если он не связан с непосредственным кризисом дезадаптации, фактической психотравмирующей ситуацией и соответствующим нарушением функционирования имеющихся динамических стереотипов) – есть всегда попытка добиться положения, при котором пациент занимал бы одновременно и ту и другую позицию (и «верха», и «низа»), причем таким образом, чтобы это носило социально приемлемые формы.

Возможные варианты исполнения подобной стратегии будут представлены в подразделе «Диагностические возможности», относительно же психотерапевтической тактики следует определить следующие цели: во-первых, необходима верификация всех дополняющих друг друга и одновременно взаимоисключающих стратегий пациента; во-вторых, все наличные элементы поведения данного круга должны быть вербализированы и означены соответствующим образом; в-третьих, выявленные интенции пациента (то есть достижение позиций «верха» и «низа», а также их отношение к контекстам: инстинкты самосохранения отдельной особи, группы и вида) должны быть разведены по соответствующим «зонам»; в-четвертых, необходимо формирование адекватных динамических стереотипов для каждой из этих «зон» по отдельности и затем совместно.